 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
Добрый день, сэр! - кротко обратился я к нему. Чего? - сказал он. Добрый день, сэр! Он, казалось, обдумал мои слова и не согласился с ними. Ищете кого, что ли? - спросил он в упор. Да вот я думал, не сохранилось ли здесь случайно каких-нибудь остатков старого дилижанса? - Только и всего? - Да, только и всего. Нет, не сохранилось. Тут пришла моя очередь сказать "о!", что я и сделал. Иссохший седоватый человек не произнес больше ни слева и опять согнулся над своей работой. В те времена, когда здесь строились новые дилижансы, маляры, прежде чем приступить к окраске, пробовали свои кисти на столбике, возле которого он теперь работал, и на этом столбике можно было прочитать настоящую летопись былого великолепия в красках синих и желтых; и красных и зеленых, намалеванных в несколько дюймов толщиной. Наконец он снова поднял на меня глаза. Делать вам, видно, нечего, - ворчливо заметил он. Я признал справедливость этого замечания. А жаль, что вас сызмальства к делу не приучили. Я сказал, что мне и самому жаль. Тогда, словно осененный какой-то мыслью, он положил рубанок (так как все это время он работал рубанком), снова сдвинул на лоб очки и подошел к двери.
 |